?

Log in

Годовщина

  • Nov. 17th, 2008 at 8:30 PM

Ровно год и три дня назад я осталась одна. Он ушел от меня. Я пыталась его удержать, все делала, как он хотел. Но он ушел, потому что хотел двигаться дальше... Уже без меня... Я была не в силах помешать ему.
На самом деле я уже удержала его один раз, когда он уходил. Это было два года назад. Мне было плохо. Казалось, внутри что-то сжимается и давит. Мне было больно. Слезы душили изнутри. Я не представляла, как буду без него. Я звала его. Он просто не смог, ему не хватило бросить меня, беззащитную и ранимую. И он остался, хотя и задыхался рядом.
С той самой ссоры мы все делали вместе, где бы я ни была, он всегда был со мной. Но что-то перегорело. В прошлом году я почувствовала острую боль и точно знала, что он уйдет. Я просто смирилась и отпустила его... Его, мой аппендикс.

ЭМО-жизнь

  • Oct. 8th, 2008 at 2:31 PM




Вобщем, настроеньице-то ленивое, с делами посправлялась, срочного ничего не предвидется, пока во всяком случае. Proza.ru дочитан до конца, а делов собсно еще долго не предвидеться. Решила открыть для себя новый лит.сайт. Умолчу о поисках, но нашла ЭМО-Лайф форум.
Выкладываю результаты ознакомления с творчеством форумчан (без комментариев):
*********************
Голос за окном срывается на плач
Впухшие притихли лесбиянки
Их сегодня будут парурирурач
Плана обкурившиеся панки

Честь свою лесбийскую им не отстоять
Потому что посрывало планки
Неполиткорректно тёток будут драть
Плана обкурившиеся панки

Муз орёт и стекла дребезжат
Профилактотрахия у мамки
Обосраобблёваны стопкою лежат
Плана обкурившиеся панки

************************

Когда последний раз на улицу ходил,
Меня какой-то гопник пинком лишь угостил!
Кричал мне что я пидор, и то что я мудак!
Я от этого не плакал, ведь это всё не так!
Пускай меня все пиздят, в рожу мне плюют...
Не оставлю эмо, ведь эмо - супер гут!

***************************

Неделю не ходил я в гости и гулять,
я чёлочку растил, буду в ней я щеголять!
значков себе купил, стал повсюду нацеплять,
мейкап себе навёл. ну всё, я эмо! бл...

******************************

Она его любила, а он её забыл...
Она его простила, а он не полюбил...
Она упала мётвой,
А он вдруг полюбил...

*****************************

Если веки состричь аккуратно
Вы закрыть не сможете глаз
До конца, навсегда, безвозвратно...
Так моргните от счастья сейчас

*****************************

Ангел былый,
Чертик красный
Должен,СЕКС быть
БеЗоПаСнЫй...

*****************************

Подниму тебя до неба, погляди как ты париш!
я так счастлив не с кем не был, как с тобою мой малыш!
для меня ты принцесса, ты богиня красоты!
анархический балбес я, как со мною живешь ты?!

******************************

шепнёш ей на ушко три ласковых слова,
от счастья витаешь ты на небесах...
она за три слова всегда готова,
свисает лишь только лапша на ушах!

*******************************

С рассветом завтрашнего дня,
За то,что не увидимся мы больше,
Прости,пожалуйста меня!
Я эмо,но ЛЮБИЛ тебя.....

*******************************

В тебя летит сапог
ты увернулся - счастье
в тебя летит второй
И... счастью нет конца

*******************************

А голуби везде приносят "счастье"
особенно на памятниках видно
Но вот зачем мне "счастье"! на машине
Я мыл ее, товарищи, обидно

*******************************

А кошки приземляются на лапы?
проверим, бросив Муську мы с балкона,
в полете зацепилась за березу
для Муськи счастье, а для нас облом

*********************************

Жуёт киска в коридоре,
У неё счастливый день
Добрый Дяденьяка в подъезде
накормил её колбасой!

**********************************

От запаха ели щиплет в носу,
Ты собираешь шишки,
Я тебе горсть земляники несу,
Вот, отобрал у мишки.

**********************************

Гроза, ужасный ливень с неба,
И я - босой, в руке краюшка хлеба,
Стою... И глупо улыбаюсь...
Сто евро спрятать под стопой пытаюсь.

*********************************

Я была набитой дурой
И тащилась от гламура.
А теперь я умная
И сама Ґ/\@мҰρNаЙя!

**********************************

Я в детстве с девочкой дружила,
Которая ежей любила
Любого возраста и масти -
Такое вот простое счастье!-)

**********************************

Язнаю счастие трёх цветов...


Одно как небо голубое,
Другое чистое как плоть,
Ну и о третьем я не знаю
Я не испытовала вродь...

**********************************

Рэпер по парку ночному шатался
С панками пьяными там повстречался
Счастье! (иначе уже не сказать)
Смог он все зубы с земли подобрать

Очень давно хотела прочитать легенду о Солнцах ацтеков. Собственно, вот она вся:
Рождение богов

воплощение двойственности - божество ометеотль
На самом высоком Тринадцатом Небе, в Западном Раю появились первые боги. Там, среди тумана, родилось из молчания вселенной двойное божественное начало Ометеотль, союз Ометекутли и Омесиуатль, мужского и женского начал.

Ничего больше не существовало, не было сотворено: не было земли, ни людей, ни животных, ни растений. С появлением богов родилась жизнь, и от них родились другие боги.

Первые четверо из них были самыми могущественными. Первый был Красный Тескатлипока (его имя означало: Дымящееся Зеркало), бог Востока. Второй был Черный Тескатлипока, бог Севера и ночного неба, мстительный и вызывающий страх; он был наделен способностью читать мысли и быть вездесущим. Третий был Кецалькоатль (Пернатый Змей), белый бог Запада, благородный защитник. Четвертый был молодой воин Уицилопочтли (Волшебный Колибри), синий бог Юга, не имевший тела.

Эти четверо главных богов сотворили огонь, календарь, воду и землю.

Сотворение мира

Итак, Ометекутли и Омесиуатль сотворили четырех братьев: Красного Тескатлипоку, Черного Тескатлипоку, Кецалькоатля и Уицилопочтли. Прошло шестьсот лет, в течение которых боги ничего не делали. По прошествии этого времени четыре брата собрались, чтобы решить, что же делать дальше. Кецалькоатлю и Уицилопочтли дали задание сотворить огонь. Также боги сотворили Полусолнце, которое не освещало мир в достаточной степени.

Потом сотворили мужчину и женщину, и дали им имена Ошомоко и Сипактональ; мужчину послали обрабатывать землю, а женщину - прясть и ткать. Женщине дали зерна маиса, с помощью которых она должна была совершать обряды.

Также сотворили календарь для того, чтобы измерять время, он состоял из 18 месяцев по 20 дней в каждом.

Потом сотворили Правителя и Правительницу Подземного мира - Миктлантекутли и Миктекасиуатль, для того, чтобы они правили в Миктлане - Мире Мертвых.

Затем сотворили тринадцать небес и воду, а также рыбу Сипактли, для того, чтобы она жила в воде.

Сотворили бога воды, Тлалока, и его сестру Чальчиуитликуэ (чье имя означает: Та, Что В Юбке Из Зеленого Камня), которые жили в доме с четырьмя комнатами и двором, где находились четыре больших сосуда с водой, с помощью этой воды они делали дождь. Тлалок сотворил себе множество маленьких помощников - тлалоков, - чтобы они помогали ему делать дождь.

Потом опять собрались четверо братьев-богов, из рыбы Сипактли сделали Землю, которую назвали Тлальтекутли.

От брака первого мужчины и первой женщины родился сын, которого назвали Пильцинтекутли. Так как у него не было жены, боги сделали ему жену из волос богини Шочикецаль. От этого брака родились все остальные люди.

Потом, увидев, что сотворенное ранее Полусолнце почти не давало света, боги решили сделать настоящее Солнце.

Первое солнце - Солнце Тигра (Оцелотонатиу)

Бог ночного неба Тескатлипока, Дымящееся Зеркало, был первым, кто сделался Солнцем. Так началась первая эпоха. Другие боги сотворили людей-гигантов, которые не работали и не возделывали землю, а только питались плодами.

Но Солнце не двигалось на небе так, как положено, в полдень уже наступала ночь, и тигры пожирали людей. Холод и темнота окутывали землю.

Бог Запада, Кецалькоатль (Пернатый Змей) ударил Тескатлипоку своим посохом, и тот упал с неба в воду. В воде он превратился в тигра, вышел на землю и пожрал всех гигантских людей. Так земля снова стала необитаемой, а вселенная осталась без Солнца, и это продолжалось 676 лет. Так окончилась первая эпоха в истории человечества - эпоха Первого Солнца. Это произошло в год четвертый Оцелота, или Тигра (4 Оцелотль).

Второе солнце - Солнце Ветра (Эхекатонатиу)

Тогда Кецалькоатль, Пернатый Змей, бог Запада сделался Солнцем, и началась вторая эпоха. Землю вновь населили люди. И было спокойно на Земле некоторое время.

Тогда Тескатлипока превратился в тигра и одним ударом сбросил Солнце на землю. И опять земля осталась без Солнца.

Поднялся страшный ветер и повалил все деревья. Все, что было на земле, было унесено ветром. Большая часть людей погибла. Те люди, что остались в живых, превратились в обезьян. Это продолжалось 676 лет. Так окончилась вторая эпоха - Солнце Ветра. Это произошло в год четвертый Ветра (4 Эхекатль).

Третье солнце - Солнце Огненного дождя (Киауитонатиу)

Тогда боги сделали Солнцем Тлалока, бога дождя и небесного огня. Так началась эра Третьего Солнца. Это продолжалось 364 года. И тогда Кецалькоатль сделал так, чтобы с неба падал огненный дождь.

Огонь упал с неба в виде молний. Вулканы открыли свои кратеры, и огонь пожрал землю. С неба падал песок и раскаленные камни. Большая часть людей погибла, а те, кто выжили, превратились в птиц.

Так окончилась третья эпоха - эпоха Солнца Огненного Дождя. Это случилось в год четвертый Дождя (4 Киауитль).

Четвертое солнце - Солнце Воды (Атонатиу)

Тогда Кецалькоатль сделал Солнцем сестру Тлалока, богиню воды Чальчиуитликуэ, Ту, Что В Юбке Из Зеленого Камня. Так началась эпоха Четвертого Солнца, которая продолжалась 312 лет.

Тескатлипока сделал так, что дождь не прекращался. В течение многих дней шел дождь, и землю затопило. Вода унесла растения, животных и людей. Те люди, которые остались в живых, превратились в рыб. Так окончилась эпоха Четвертого Солнца. Это случилось в год четвертый Воды (4 Атль).

Дождь шел так сильно, что небо обрушилось на землю. Земля в любой момент могла развалиться на части. Тогда четверо главных богов собрались опять для того, чтобы поднять небо. Тескатлипока и Кецалькоатль превратились в большие деревья, а остальные боги помогли им поставить небо на свое место.

Четыре раза боги пытались сотворить человечество, и четыре раза мир был разрушен из-за вражды между Тескатлипокой и Кецалькоатлем. Опять было холодно и темно, и не было солнца

Кецалькоатль отправляется в Миктлан

Кецалькоатль в Миктлане ||| взято с http://brianurrutia.tripod.com
Опять собрались боги, обеспокоенные судьбой человечества. Они спрашивали друг у друга, кто же теперь будет жить на земле. И наконец приняли решение. Необходимо было принести кости мертвых людей из Миктлана - Мира Мертвых, и из этих костей сотворить новых людей. Это задание было очень опасным, поэтому боги решили, что только Кецалькоатль может справиться с ним.

Кецалькоатль отправился в Подземный Мир. На пути ему встретилось много опасностей. Он перешел горы и пустыни, победил чудовищ, охранявших путь - Большую Змею и Коварную Ящерицу. На спине собаки переплыл темную реку, отделяющую Землю от Подземного Мира. И наконец, после четырех лет пути, прибыл в Миктлан, загадочное царство мертвых, место, где всегда темно и откуда нет выхода.

Там его ожидало последнее испытание - встреча с Правителем Миктлана.

Кецалькоатль увидел его восседающим на троне из костей и сказал:

- Я пришел забрать у тебя кости, которые ты хранишь.

И спросил у него господин Миктлана:

- Что ты собираешься с ними сделать, Кецалькоатль?

Пернатый Змей ответил ему:

- Мы сделаем из них новых людей.

Бог Миктлана, лживый и злой, кивнул ему головой, как будто соглашаясь. Но он готовил ловушку. И сказал:

- Хорошо. Я отдам тебе кости, если ты заставишь звучать мою раковину.

Кецалькоатль согласился. Но когда он взял в руки раковину и собрался подуть в нее, обнаружил, что в ней нет отверстия. Тогда он понял, что господин Миктлана обманул его.

Но все же он нашел выход, призвав на помощь земляных червей и пчел. Черви проделали отверстия в раковине, а пчелы влетели в нее, и раковина зазвучала.

Когда Миктлантекутли, господин мертвых, услышал звучание раковины, он страшно разозлился, но не подал вида, и сказал Кецалькоатлю, чтобы тот забирал кости.

Кецалькоатль увидел, что с одной стороны лежали кости мужчин, а с другой - кости женщин. Он поднял их и завернул в свой плащ. В этот момент Правитель Миктлана закричал:

- Боги Миктлана! Он уносит драгоценные кости! Быстро выкопайте яму у него на пути, чтобы он не смог унести их!

Боги, населявшие Миктлан, быстро сделали это, и когда Кецалькоатль бежал, преследуемый птицами, которых также послал Миктлантекутли, он споткнулся и упал и выпустил кости из рук.

Когда он поднялся, с грустью увидел, что кости рассыпались по земле. Многих не хватало, а остальные поломались либо были поклеваны птицами.

Тогда он сказал самому себе: "Я не выполнил задания. Но если я принесу эти оставшиеся кости, может быть, еще удастся что-то сделать". И тогда он поднял кости и отправился в обратный путь, туда, где ждали его остальные боги.

Богиня Сиуакоатль, Женщина-Змея измельчила кости и положила их в сосуд. И тогда Кецалькоатль окропил эти кости своей кровью. Так возникли новые люди, которые населили землю.

Пятое солнце - Солнце Движения (Оллитонатиу)

И вот уже вновь люди населяли землю, но было темно, потому что еще не было солнца. Опять все боги собрались вместе, чтобы выбрать того, кто будет Солнцем. Но никто не хотел становиться Солнцем, потому что для этого необходимо было пожертвовать жизнью.

Много раз спрашивали боги, не хочет ли кто-нибудь стать Солнцем, но никто на это не отваживался. Наконец поднялся один богато одетый господин и сказал:

- Я буду Солнцем!

И еще раз спросили боги, не хотел ли кто-нибудь еще стать Солнцем, и вышел еще один бог. Он был беден, из одежды на нем была только набедренная повязка, а тело его было покрыто язвами. Но он смело сказал:

- Я буду Солнцем.

Богатого господина звали Текусистекатль, бедного звали Нанауацин.

Затем и бедный, и богатый удалились, для того, чтобы подготовиться к церемонии. Четыре дня они должны были поститься и приносить дары богам.

Текусистекатль принес в дар драгоценные перья кецаля, золотые слитки и украшения из нефрита и коралла. Ему очень нравилась идея, что когда он станет Солнцем, все будут ему поклоняться и восхищаться им.

Нанауацин же принес в дар сосновые ветки, орехи и колючки агавы, смоченные его собственной кровью. Это было все, чем он мог пожертвовать, но у него было чистое сердце, и он искренне желал помочь людям. Больше всего он хотел оправдать оказанную ему благосклонность богов, которые разрешили ему стать Солнцем.

Когда прошли четыре дня и четыре ночи, боги разожгли на вершине горы большой костер и встали по обе стороны его. В этот костер должен был броситься бог, пожелавший стать Солнцем, чтобы пройти очищение пламенем и взойти на небо.

Текусистекатль, одетый в лучшие одежды, в богато расшитом плаще и в украшении из белых перьев на голове, надменно прохаживался перед богами в ожидании начала церемонии. Нанауацин был так беден, что все его одежды и украшения были из бумаги.

Наконец церемония началась. Первой была очередь Текусистекатля. Он приблизился к костру, чтобы броситься в него, но жар был такой сильный, что бог не смог побороть свой страх. Он отступил и приблизился вновь, но снова ему не хватило смелости. Четыре раза он попытался прыгнуть в костер, и четыре раза терпел неудачу.

Настала очередь Нанауацина. Бедный Нанауацин не колебался. Он закрыл глаза и бросился в костер. В тот же момент языки пламени взметнулись до самого неба.

Богатый Текусистекатль устыдился своего малодушия и бросился в костер вслед за Нанауацином. Огонь поглотил и его.

Говорят, что в это время пролетал мимо орел, и огромные языки пламени опалили его перья, с тех пор у орлов на концах крыльев перья черные. Также проходил мимо оцелот, и искры попали ему на шкуру, поэтому с тех пор у всех оцелотов пятнистые шкуры.

Все боги преклонили колени и в молчании ожидали выхода Солнца. Они смотрели во все стороны, так как не знали, откуда должно было появиться Солнце.

Вскоре один из богов воскликнул: "Смотрите! Смотрите!" Все повернули головы на восток, туда, куда указывал этот бог. Небо было красным, как пламя, и Солнце ярко блистало в свете своих золотых лучей. Никто не мог на него смотреть, таким ярким и горячим оно было. Его лучи проникали всюду. На земле стало светло и тепло.

Но когда Солнце проделало свой путь, к большому удивлению богов, взошло второе Солнце. Это был Текусистекатль, который бросился в костер вслед за Нанауацином. Это второе Солнце уже не светило так ярко, как первое, но все же давало много света. На земле больше не было ночи.

Тогда один из богов поймал пробегавшего мимо кролика и бросил его в Солнце-Текусистекатля. Это убавило его блеск, сделало его более холодным и тусклым. Так появилась Луна. Поэтому лунные пятна напоминают кролика.

Потом и Луна, и Солнце остановились. И тогда боги решили принести в жертву собственную кровь. И Солнце и Луна вновь пришли в движение.

Эта эпоха должна была окончиться в год четвертый Движения (4 Оллин).




Цитируется из "Пополь-Вух: родословная владык Тотоникапана",
пер. Р.В. Кинжалов, М.-Л., 1959.
http://mesoamerica.narod.ru/legazworld.html

Зеркало

  • Sep. 19th, 2008 at 10:58 AM

Я стала отражением в зеркале…
Как я поняла?
Да просто кровать находилась теперь не слева, а справа от меня, а дверной проем в комнату заканчивался ничем, только плотной пустотой. Там не было абсолютно ничего. Только чернота.
Как я туда попала?
Все началось с одного зимнего вечера. Мы тогда сидели вдвоем с подругой. За окном падали тяжелые капли дождя, с глухим стуком разбивавшиеся о подоконник. Внутри же было тепло и сухо. Из колонок тихо доносился бархатный с хрипотцой голос Луи Армстронга. Несмотря на некоторый диссонанс, который вносил дождь, было весьма приятно наслаждаться музыкой. Даже ветер, что пытался проникнуть к нам сквозь оконные стекла, не мог нарушить уюта и комфорта. Вино. Дружеская беседа. Мы сидели так, пока на нас не спустились густые фиолетовые сумерки. Когда стало так темно, что определить местоположение друг друга мы могли только по голосу, моя подруга достала из небольшого отделения комода две свечи и зажигалку, подожгла их и поставила на стол. Мягкость желтого света на лицах, теплота огромных теней на стене наталкивали на что-то мистическое. Не знаю зачем, но моя подруга подошла к комоду. «Хочешь, сделаем бесконечный коридор?» - спросила она меня. Несмотря на то, что голова слегка кружилась от вина, я точно знала, что не хочу. И все же подруга подошла к зеркалу. Она развернула створки зеркала под углом друг к другу.
Я посмотрела в зеркало. Казалось, пространство раздвинулось в бесконечность, образуя темный коридор, освещенный двумя стройными колоннами свечей. Это было похоже на прыжок в черноту ночи, которую разрывали пятна желтого света. Необыкновенное зрелище, которое могло бы захватить любого, только не меня. Не знаю почему, но меня сразу охватило какое-то странное ощущение присутствия кого-то или чего-то в этой комнате. Как будто, кто-то из глубины за мной кто-то следил. Стало как-то не по себе. Издалека веяло чем-то зловещим. Я вздрогнула и попросила подругу прекратить все это. Она еще немного поиздевалась надо мной, попугала меня и включила свет, поменяв положение створок зеркала.
Мне сразу стало спокойнее на душе. Комната была такая же, как и раньше, но что-то поменялось, едва уловимое и непонятное. Мы продолжили общаться уже за просмотром фильма, после которого я заснула…
После той ночи я стала замечать, что мое отражение стало другим. Нет, оно было моим и в тоже время чужым. Тогда я не придала этому никакого значения. Что изменилось? - спросите вы. Ровным счетом ничего, просто улыбка стала какая-то отстраненная и не совсем открытая. Усталость, подумала я.
Я стала чаще заглядывать в зеркало. Мне казалось, что оно приобрело некую глубину, в которую я без конца всматривалась. Это было похоже на какую-то манию. Везде, где бы я ни проходила, я всматривалась в зеркала. И именно в тот момент, когда, как мне казалось, я постигла ту глубину, что-то произошло. И я оказалась внутри.
Что теперь?
Теперь я смотрю на Нее, ту, вторую, что теперь отзывается на мое имя, носит мои вещи, живет моей жизнью. Смотрю, как она каждый день улыбается мне, изменяет мой стиль, стрижет и красит мои волосы. А я просто смотрю и ничего, абсолютно ничего не могу сделать. Я навсегда застряла в этом зеркале. В тесном пространстве, где места хватит только на 15 шагов. А вокруг ничто. К тому же кое-где слезла амальгама. И теперь, в том куске комнаты, что еще был у меня, зияют черные дыры. Я одна, абсолютно одна. Я вынуждена скитаться в бесконечности пустоты. Теперь я знаю, что есть что-то длиннее вечности. Имя ему – Одиночество.

Без названия

  • Sep. 4th, 2008 at 10:45 AM

*********************************************************************
Время плавится в ложке
Асфальт разламывает на осколки реальность
Уже давно нет ни завтра, ни вчера
Осталось жалкое сегодня
Надоело играться, хочется плыть за край
Туда, где небо в оргазме сливается с морем
Стирая себя в файлах памяти
Мир конформизма, прогнивших основ
Нанизывать на леску бисер слов
Где «Я люблю» всего лишь лозунг
Модных брендов и Макдональдсов
Нота протеста – наивысшая степень согласия
Мы все кричали – Мы новое поколение
То, которое из другого теста,
Живущее в эпоху постмодернизма.
Мы кричали, мы убили культуру
Культура мертва, да здравствует культура,
Не зная о том, что мы всего лишь дети конформизма…

************************************************************************
Мне нет места в этом мире
Никто не помнит моего имени
Мое царство поросло травой
Звезды мои поглотила
бесконечность черной дыры
Мои реки из ртути стали просто легендой
Где вы теперь мои терракотовые воины?
Вы предали своего повелителя,
Покинули милые его сердцу чертоги
Оставив ему лишь одиночество и смятение…
*********************************************************************
Я была жертвой
Жестокого жертвоприношения
На вершине, стоя под ветром,
На пирамиду похожего сооружения.
Сзади меня стояли двое.
Они держали копья в руках,
Мои руки, связанные за спиною,
Немели. Мои глаза окутал страх.
Меня подвели к алтарю,
От крови он был весь красный.
Сбоку стояли какие-то люди в строю,
Другие впереди пожирали сырое мясо.
Возле алтаря весь в солнечном камне
Был человек, по видимому, жрец
Он протягивал руку с ножом ко мне
Приближая мой скорый конец
Мне показалось, прошел едва лишь миг
Прежде чем холодная сталь груди коснулась
Оттуда вырвался последний сдавленный крик
А потом я проснулась.

С детства мне казалось, что каждый человек талантлив. По- своему. Правда, в некоторых талант зарыт особо глубоко. А еще я всегда чувствовала в себе какую-то силу… Но не ту, о которой шла речь в фильме про джедаев. Я просто думала, что я не такая как все, что должна стать известной, раз у меня есть редкая сила. Вот только какая? С тех самых пор начался долгий поиск. Люди в поиске, они всегда в поиске – без этого жизнь просто теряет всякий смысл.
Первое, на что решила обратить свое внимание – пение. В детстве я заслушивалась Аллой Пугачевой и хотела быть похожей на нее. Я воображала, что я Танечка Пугачева – самая лучшая певица в мире. Более того, я была в этом уверена. Первой меня заставила сомневаться моя кошка. Всякий раз, когда я начинала петь, она безжалостно раздирала когтями мои ноги. Я даже провела несколько экспериментов: сидишь, говоришь – спит спокойно; но только стоит затянуть какую-нибудь песенку - начинает дергать шерстью и идти мне на встречу с очень раздраженным видом. Думаете, меня это остановило?! Ошибаетесь. Я продолжала производить на свет, как говорил мой отец, стон, который песнью зовется, готовясь к своему блистательному будущему. Но моей мечте о великой сцене так и не суждено было сбыться. Все решил случай. Однажды на уроке музыки учительница решила выбрать солиста для хора нашего класса. Естественно, для этого прослушивались все мои одноклассники. Комментарии учительницы были неоднозначными. Когда же очередь дошла до меня, я встала и запела, как можно лучше. Правда, почему-то не понравилась учительнице. «Голос-то у тебя есть, а вот слуха нет абсолютно», - сказала тогда она, навсегда похоронив мои намерения. Из своего списка талантов пришлось вычеркнуть пение. Тогда я поняла жестокую истину: медведь может не только наступить на ухо, но и потоптаться неоднократно.
Итак, с пением было покончено. Пришло время пробовать себя в чем-то другом. Итак, следующим было рисование. После многочисленных обращений к отцу за помощью в работе над рисунками я поняла, что природа жестоко отыгрывается на детях. Я смотрела на свои и на папины рисунки. Мне так хотелось, чтобы его рисунки были моими, но, увы, не судилось. Один раз мне даже приснился великолепный вид, такой тихий и безмятежный, захватывающий дух своими красками. Утром руки сами решительно потянулись к альбому и простому карандашу. Но с каждым движением отчетливо вырисовывалась разница между пейзажем, подсмотренным во сне, и тем, что получалось на бумаге таким корявым и нереалистичным. Что ж – еще одна неудача. Но как я тогда полагала, неудачи только укрепляют дух. И обратила свое внимание на танцы.
С танцами меня связывала долгая история. Танцевать я начала года в 4. И сразу понеслось. Пятая позиция. Первая позиция. Приходила домой, показывала все движения. У меня был очаровательный такой костюмчик для танцев и чешки беленькие. Не помню почему, но в какой-то момент пришлось бросить занятие пластикой и танцами. Опять танцевать начала уже в школе, классе в третьем. Занимались мы тогда не в специализированных помещениях, а в обычной рекреации для младших классов. Мы долго разучивали движения. Приходя домой, с удовольствием повторяла их, показывала своим домашним. И вот настал долгожданный момент – отбор для такого ответственного мероприятия, как Школьная линейка. Как результат – очередной облом. Опять меня не взяли. Сейчас уже даже не помню за что. Но тогда было очень обидно. Тогда я бросила танцы и счастливо не вспоминала про них очень долго, пока в один прекрасный день не узнала, что есть стрит-данс и хип-хоп данс ( не путать с брейк-дансом). Я так загорелась этими направлениями, что сразу же решила найти себе танцевальную студию. Долго выбирала, в результате нашла. Мне говорили, что это отличная студия, танцующая во всех стилях от джаза до хип-хопа. Через месяц я начала догадываться, что что-то не так. Каждое занятие – батман, гран-батман. Плие. Третья позиция. Потом начались репетиции. Что-то африканское. Неинтересно. К тому же группа была большая, и все повторяли движения. Мне как-то надоело ходить. Двигаться в строю, где каждый монотонно следовал указаниям – это не для меня. И вот тогда я начала сначала редко пропускать занятия, потом по месяцу, а потом и вовсе бросила. Решила, что танцевать я могу уже и так, а насчет таланта - ну что ж, поищу себя в чем–нибудь еще.
Следующей в списке хобби стала фотография. Мечтала стать известным фотографом, делать настоящие произведения искусства, от взгляда на которые дух захватывает. А дома у меня была мыльница – негде разгуляться. Подошла к новому хобби весьма старательно. Я начала читать книжки по правильному выставлению света, поиску композиции и различным приемам передачи выразительности. Проштудировала всю подписку «Советского фото», унаследованную от дедушки и папы. И тогда я подумала, что я созрела. Папа нашел для меня простенький пленочный ФЭД -1 (Феликс Эдмундович Дзержинский – называли же раньше вещи странными именами). Зарядив пленку (сама), я отправилась на поиски фотографий. Вот, только не задача – мой ФЭД вместе с другим (на тот момент мне подарили еще и цифровой) фотоаппаратом украли. Тогда было много слез, а теперь осталась только легкая ирония надо собой. Как можно было не почувствовать, что у тебя украли рюкзак, стоя метрах в полтора от рюкзака со столь ценными предметами. Получилось, как в старой комедии, фотоаппарат фирменный – 2 штуки, мобильный телефон новый – 1 штука… Очередной фотоаппарат появился у меня ровно через два года. Этакая цифровая мыльница. И вот тогда я принялась за дело. Я начала фотографировать все, что видела. Только выходило, что я то ноги кому-то на фотографии обрежу, то с невыгодного ракурса сниму, то просто бездумно захвачу ерундовую сцену. Собственно, моим главным критиком в плане фотографии стал отец. После таких комментариев обычно опускаются руки. Но я устояла и продолжила фотографировать. Возможно, не все талантливы в одинаковой мере… Начала закрадываться у меня мысль. Только папа все продолжал и продолжал критиковать. Более того, он сказал, что фотографии сестры гораздо интереснее моих. Скорчив тогда мину непонятого художника, я тогда решила просто не показывать свои фотографии. Но не бросить фотографию.
Одновременно с неудачами на фото-художественном фронте испытывала кризис жанра в литературе. Писать я начала, будучи уже в относительно зрелом возрасте. Первое стихотворение было написано в 11 классе, на мой взгляд, достаточно избитое и неискреннее, наполненное дешевой тоской и словами типа любовь, кровь, смерть и все такое. Тогда мне просто хотелось, чтобы из меня вышел, если не второй «Пушкин или Достоевский», так хотя бы толковый писатель. Весь первый и второй курс университета писала по большей мере ерунду. Сейчас даже смешно становится, когда перечитываю что-то с того времени. Потом в первый раз написала, как тогда казалось, что-то по-настоящему стоящее. Сильно радовалась. За первым рассказом, написала второй, третий. Разные темы, разная величина. Потом потянуло писать стихи. Строчки складывались в голове сами собой. Тогда я еще не решалась никому показать то, что писала. Потом приступила к масштабному произведению, но только написала несколько страниц и поняла, что скоро я его не закончу. Так продолжалось целый год. С трудом вымучивала, вытягивала из себя по страничке. В результате, увлеклась новой идеей и бросила этот рассказ, который так и красуется неоконченным в моем блокноте. По правде говоря, тот рассказ, что я в тот момент начала, ждала та же участь, едва он перевалил границу в 20 страниц. В какой-то момент я почувствовала острую необходимость выслушать чье-то мнение по поводу моих произведений (если их можно таковыми назвать). Первые две подруги, которые были удостоены этой чести, заявили, что я пишу очень грустно. Далее – более. Следующие двое, что от моей поэзии хочется вскрыть вены, что пишу я не хорошо и надо с этим завязывать. Такое заявление меня скорее огорчило, чем расстроило. В это же время один из моих критиков дал почитать свои творения. В принципе, я человек тоже открытый и прямой – сказала правду. Вы бы видели произошедшие метаморфозы. Меня такое показалось слегка смешным. Никто не любит критику.
Тогда же я поняла, сколько людей – столько мнений. И не обязательно все, что ты делаешь, будет им нравиться. Тем более критикуют обычно люди, которые не способны что-то сделать. Поэтому я просто продолжаю идти вперед и делать, что нравится.

Утро

  • Sep. 4th, 2008 at 10:42 AM

Прищурилась. Глаза слепило искрящимся на солнце снегом. Всюду, насколько могли видеть глаза, все было стерильно белым, словно кто-то сверху пролил молоко. Вокруг смеялись какие-то девушки (Не могла вспомнить, кто они такие). Они играли в снежки. Таня, сзади, - окликнула меня одна из них. Я обернулась… На меня несся высокий парень с снежком. Инстинктивно закрыла ладонями глаза. Минута, и я почувствовала снег на своих руках. Странно, но он не колол холодом. Еще минута, и мое тело ощутило слабый толчок. И больше ничего. Я упала на снег…
Когда глаза открылись, с трудом могла различить серые силуэты мебели вокруг. А где-то рядом противно орал будильник: С добрым утром! (когда я уже поменяю мелодию своего будильника, а то крики от Джейн Эйр когда-нибудь доведут до заикания?!) Это был только сон. Совсем не хотелось вставать. С огромным трудом вытащила ноги из-под одеяла. Холод, как ток, дрожью пробежал по телу. Дальше, как обычно, минуты три глаза привыкают к свету. В такие моменты чувствуешь себя вампиром, который всячески избегает света, чтобы лишний раз не испытывать пытки первых мгновений. Наконец-таки сквозь пелену влаги начинают проступать резкие очертания предметов. Подхожу к окну, а за окном еще черно. И только в доме напротив одиноко горят три окна. Пространство едва ощущается, поэтому, кажется, до дома напротив можно дотянуться рукой. Зачем вставать в такую рань? Просто мне необходимо минут сорок для того, чтобы выпить чаю. Это стало привычкой. Я могу полностью собраться за полчаса. Но если не выпью чаю, плохое настроение обеспечено.
Пустая чашка осталась стоять на столе. До выхода ровно тридцать минут. Успею, думаю я. И действительно, успеваю. Даже посмотреть телевизор минут десять. Там, как обычно, смотреть нечего. Включаю М1 – опять Тимати. Да, не очень. Тогда одеваю наушники, включаю плеер. Теперь эти, в телевизоре, не успевают дрыгаться под более жесткий бит. Настроение улучшается!!! Три минуты до выхода. Натягиваю куртку, надеваю сапоги. Заматываю горло длинным черным шарфом так, что на лице остаются только глаза и нос. И выхожу.
На улице тьма начала быстро сереть. Наступают очередные серые будни. Асфальт мокрый. Опять капает с неба: то ли снег, то ли дождь. Погода дает очередной повод не любить себя. Летом это испепеляющий все живое зной, зимой – леденящие морозы, осенью – слякоть… В общем, люди постоянно недовольны и ворчат, и сетуют на погоду. Должна сказать, что меня абсолютно не раздражает никакая погода, кроме, наверное, грязи. Просто нормально ходить я не умею, а пока доберусь до города, заляпаюсь по самые уши. И потом хожу по городу, словно на тракторе из села приехала.
Сегодня не исключение. Иду, высоко поднимая ноги. Наверное, со стороны это смотрится смешно, но мне все равно. В наушниках не перестает орать музыка. Мама говорит, что когда-нибудь оглохну. Не отрицаю. Вполне может быть. Но это будет когда-нибудь, а сейчас я иду по улице в такт музыке и думаю, как бы не заляпаться.
Путь на автостанцию опять состоит из нескольких песен, вернее множества демок. Дай человеку в руки пульт от телевизора, он не станет его смотреть, будет только переключать каналы. Я не исключение. Друг за другом пролетают первые ноты десятка песен, как в «Угадай мелодию». Наверное, не совсем точное сравнение, но это первое, что приходит на ум. Наконец-то выбор останавливается на Эрике Баду. Воздух сразу же становится плотным от мелодии. Вокруг только музыка и волшебный голос. Даже слякоть и морось отходят назад. Их больше не существует. Есть только пространство, состоящее из нот и тональностей. И взрывной коктейль чувств, понять которые – задача повышенной сложности. Да и не особо надо…
Песня закончилась возле маршрутки. Сегодня, всем закономерностям вопреки, едем рано. Сажусь у окна, достаю книгу и погружаюсь в иной мир, где время течет по-другому. Сегодня это опять Пелевин. Со страниц опять сходят герои, которые составляют мне компанию в университет вот уже несколько дней…
По оживленному движению людей понимаю, приехали. Закрываю книгу, выхожу. А там, снаружи уже валит белый снег, медленно оседая на асфальт, успевая тут же растаять. И там, где только что были белые снежинки, остаются мокрые пятна… И больше ничего… Только шаги, которые тянутся вечность.
Снег везде. Я чувствую его на своих пальцах, крепко сжимающих книгу, на губах, на своих волосах. Снежинки неторопливо опускаются на ресницы и превращаются в воду от их тепла, а за ними падают еще и еще. Они кружатся в ритме джаза, того, что звучит в моих ушах. Неспешно и изящно, как сама музыка. Красивые и такие недолговечные, как бабочки – однодневки, они окружают меня, следуют за мной, за каждым моим шагом…
Как бы я хотела кружиться вместе с ними! Но такое возможно только перед операторской камерой… Единственное, что мне остается, - улыбка. И я дарю ее снежинкам, первым в этом году. Зиме, бледной и с глазами из серого неба. Прохожим, что теперь чаще попадаются на улице (как никак через сорок минут начнется рабочий день).
Я улыбаюсь. Просто так, потому что есть этот мир, и этот снег, потому что уже начался новый день, что мелкие разочарования уже перешли из своего сегодня в разряд вчера, и теперь просто спокойно и радостно.
This could be heaven…
Я улыбаюсь, потому что я есть в этом сегодня, потому что счастлива просто так. А глаза проходящих мимо людей с непониманием смотрят на меня так, будто говорят: так не бывает…
Почему же?! – спрашиваю себя. Неужели они правы? Ерунда… Все возможно, кроме, наверное, прыжка вверх, в небо. Закон гравитации никто не отменял. Или может и прыгнуть вверх возможно, надо только забыть о притяжении?! И тогда моя улыбка становится еще открытее и увереннее. Бывает, - говорят мои глаза прохожим. Просто надо смотреть на жизнь как на чудо.
Ноги сами несут меня вперед. С трудом удерживаюсь от соблазна побежать или шагать вприпрыжку. Впереди уже виднеется здание моего корпуса. Через двадцать минут начнется обыкновенный день с его парами, заботами и вечерними занятиями. А пока есть только утренняя магия и белый снег, и ощущение какой-то детской беззаботности.

Медведь

  • Sep. 4th, 2008 at 10:41 AM

Я мечтала сходить в цирк уже давно. Он казался чем-то волшебным и далеким, из самых глубин детства, которое осталось где-то там, на другом берегу.
И вот мы туда попали. Совершенно случайно. Мы гуляли в парке, когда на землю упали первые тяжелые капли. Внезапно город погрузился в серую пелену.
Вообще- то я очень люблю дождь. Люблю его слезы, кривыми линиями стекающими по лицу, его четкий ритм, выбиваемый по ударным установкам крыш и подоконников, вспышки молний, вырезающие многоугольники света на полотне дождя… Люблю гулять без зонта, прыгать по лужам – хоть в мои ..дцать с хвостиком это может только разве удивить прохожих. Но чужое мнение стало мне безразлично давно.
Сегодня надо было еще долго гулять - договорились встретиться с очень старыми друзьями, именно поэтому мы побежали. Мы укрылись под полукруглым куполом. Это был городской цирк. На входе висела красочная афиша, изображающая летающих собак. Ждать еще было долго, на улице был концлагерь воды. И мы остались, купили билеты и пошли в зал.
Было как-то странно входить внутрь. Все взрослые шли в сопровождении детей. Словно последние были проводниками в сказочный мир детства. Дети шли со светящимися предметами, освещая путь вперед. Мне показалось тогда, что все смотрели на нас. Мы были белыми воронами. Двое молодых людей, которые двигались вперед, в запретную зону, без своего сталкера.
Зал был абсолютно таким, как в детстве. Он ничуть не изменился за два десятка лет. Все та же обшитая красным бархатом арена, тот же купол стального цвета. Мы сели. Наши места были довольно близко от сцены. А люди все продолжали прибывать, рассаживаясь по всему залу. Вокруг стояли крики, визг и смех, все мигало, двигалось. То тут, то там мелькали белые воздушные шарики сладкой ваты. Когда все расселись по своим местам, погас свет. Остался только желтый круг от прожектора, приклеенный к черноте пространства. Началось. Подумала я.
Первыми на сцену выбежали дрессированные коты. Несмотря на то, что для теплых котов было совсем не время – середина июня, интересно было наблюдать, как эти смешные животные прыгали на задних лапах и танцевали, маленькие, грациозные и шерстяные, заставляя улыбаться не только детей, но и взрослых. Мною овладела бесконтрольная радость, как в детстве, способная выплеснуться наружу волной смеха. Захлопала в ладоши. Выступление кошек закончилось смертельным номером. Одна кошка взобралась на цирковую тумбу и должна была перепрыгнуть через огненный обруч на другую тумбу. Звучит барабанная дробь. Минута напряжения. И все – кошка уже на другой тумбе. От нас не ускользнула реакция дрессировщика, который быстро схватил кошку за хвост и провел рукой вдоль него. Наверное, хвост загорелся, тушит, - подумала я.
Номер закончился. Я со всей силы захлопала в ладоши. Эти хулиганы с пушистыми хвостами заслужили свои аплодисменты. Конферансье объявил следующий номер. И тут вышел он. На вид ему было лет пять. Он был тощий, длинный, нескладный, как и все подростки. Весь бурый, с полинялыми, выцветшими пятнами и бежевой манишкой, гордо вышел на сцену. Он рванулся вперед, но дрессировщик натянул поводок, заставляя медвежонка сидеть спокойно. В нем кипела энергия зверя, рвалась наружу. А на него надели намордник и заставляли плясать под музыку. Он нехотя встал на задние лапы и в развалку побрел вдоль арены. Вокруг стояли смех и веселье. Дети любили этих добрых и неуклюжих сказочных героев. Я смотрела на него и видела только печаль в его глазах. Он хотел свободы, но приходилось ходить танцевать в ошейнике. Ему бы сейчас бродить по сосновому бору, залитому желтой акварелью солнца, но вместо этого он был звездой цирка. Звездой в клетке, даже не золотой.
Дрессировщик заставлял его прыгать на тумбу, медвежонок отказался. Неподвижно застыл рядом с ней. Я видела, как дрессировщик ударил его плетью. Он не пошелохнулся. В его глазах отражалась боль. Он был заложником современного мира. Еще один удар. Медвежонок опустил голову и запрыгнул на тумбу. Он подчинился, но не стал поверженным. Сел, гордо поднял голову. В глазах только тоска и жажда свободы.
Живая игрушка… Нужная ровно на столько, насколько задержится детский взгляд. А потом о ней все забудут. Искусственный свет плавил воздух. На глаза наворачивались слезы. Никому не было дела до того, что зверь задыхается в неволе, его душат цирковые рамки, постоянные выступления, дрессировки и удары плети. Публика заворожено смотрела на арену. Так мило медведь кружился на задних лапах.
Стало невыносимо грустно, тяжело. Захотелось даже встать с места и закричать. Оставьте животное в покое. Присоединиться к «Green Peace’у»?! Не думаю, что это хорошая идея. Эта та же система со своими правилами и устоями. А меня такое утомляет. Тем более, умные книжки наперебой твердят: мир не изменить, меняйся сам. Да и меняться не хочется…
Меня охватило бессилье, я ничего не могу. Только сидеть и ждать, в то время как медведь продолжает страдать. Сидеть и ждать, смотреть в его глаза, налитые печалью и непокорностью. У меня было такое чувство, что я заглянула в глаза одиночеству. Одиночеству, у которого нет ни верха, ни дна. Сплошная чернота, глубина резкости, где фокусное расстояние не заканчивалось ничем. И это не пугало ни чуть, даже казалось близким.
Медвежонок был вещью… Вещью, на которую было приятно смотреть людям, совершенно не задумываясь о том, что он еще малыш, и ему впору быть в среде ему подобных, а не в цирке, где дни тянулись кассовой лентой, сменяя только штрих-код. Что он видел каждый день? Только людей и параллельные линии клетки, плеть и цирковые тумбы…
Мои глаза были влажными, но плакать было стыдно… Внутри осталась только пустота. Наконец номер закончился, зазвучали бешеные аплодисменты. А на душе очень паскудно и мрачно. Вот уже выступали смешные и веселые цуцики с парашютами, а я все сидела и думала о медвежонке, о свободе и о жестокости людей.
Я уходила из цирка в полном оцепенении. Как можно так обращаться с живыми существами, лишать их свободы А впрочем, людям это свойственно: лишать кого-то свободы, отбирать чужую жизнь… И самое главное, даже если подобное вызывает в нас бурю осуждения, мы просто являемся посторонними наблюдателями. Не касается тебя – и все. Было очень тяжело осознавать это.
В ту ночь я очень долго не могла заснуть. Все думала и думала. Хотелось что-то изменить. А потом, в моих снах, я опять заходила в цирк, шла, на этот раз, в подсобные помещения и отодвигала засов медвежьей клетки. Я освобождала это маленькое создание, так стремящееся быть свободным.

***

  • Sep. 4th, 2008 at 10:40 AM

Переезжаем завтра на новый офис... Сидим сейчас тут, в последний раз. Надо убираться на столах - решила убраться на обоих и перенести все нужное сюда.

Crimea 2

  • Aug. 28th, 2008 at 8:53 AM